вати. Он удивился: что бы это могло быть? То ли Элли свалилась на пол, то
  ли перевернулась колыбель Гаджа. Луна выплыла из-за облаков, осветив
  комнату, и Луис увидел Виктора Паскова, стоящего в дверях.
   Мертвец стоял в дверях. Его голова была разбита над левым виском. Кровь
  темно-красными струпьями засохла на лице, словно боевая раскраска индейцев.
  Вывороченная ключица белела в лунном свете. Пасков улыбался.
   - Вставайте, доктор, - сказал он. - Пойдем, прогуляемся.
   Луис огляделся. Его жена - неясный холм желтого ватного, стеганого
  одеяла, спала. Луис снова посмотрел на Паскова, который был мертв, но
  мертвым почему-то не был. Луис не чувствовал страха. Он понимал, почему все
  так.
   "Это сон, - думал он, и в этом все дело, но все равно что-то его
  беспокоило. - Мертвые не возвращаются. Это физиологически невозможно.
  Молодой человек микроавтобусом отправился в Бангор с отметкой
  патологоанатома - V-образным разрезом на груди. Может, патологоанатом даже
  извлек его мозг, переложил тот в грудную клетку, после того как разрезал
  ткани и вывалил содержимое черепной полости на коричневую бумагу, не
  пропускающую воду. Класть мозг в кишечную полость проще, чем пытаться
  запихнуть его назад в череп, словно отдельные кусочки головоломки. Дядя Карл
  - отец несчастливой Руги, рассказал Луису, что патологоанатомы делают так..,
  и еще много полезного рассказал он тогда Луису о том, чем Луис, в свою
  очередь,