то мой выбор. Мне это нравится.
   - Правда?
   - У меня есть все, что мне нужно. Книги. Музыка. А на тот случай, если мне действительно станет тоскливо, у меня есть телевизор. Я даже знаю, как его включить.
   - Значит, ты не грустишь? Никогда?
   Она так настойчиво задавала этот вопрос, что, прежде чем ответить, я задумался на пару секунд.
   - Ну, если честно, недавно у меня было несколько приступов меланхолии, - наконец признал я. - Не то чтобы я не мог с ними справиться, но...
   - Какой мерзкий джин.
   - Английский.
   - Он такой горький. Почему ты считаешь, что должен пить английский джин? Солнце над Империей давно закатилось.
   - Мне нравится горечь.
   Мариетта скорчила гримасу.
   - В следующий раз, когда поеду в Чарльстон, непременно привезу тебе хорошего бренди, - пообещала она.
   - Ты преувеличиваешь достоинства бренди, - заметил я.
   - Если растворить в нем немного кокаина, получается отлично. Ты никогда не пробовал? Забористая штука.
   - Кокаин в бренди?
   - Очень мягко идет, и на следующий день - никаких проблем с носом.
   - Вот только, мне не нужен кокаин. Мне вполне хватает джина.
   - Но алкоголь клонит в сон.
   - И что с того?
   - Если ты примешься за работу, то не сможешь позволить себе так много спать.
   - Я что-то пропустил? - спросил я.
   Мариетта встала и, несмотря на то, что английский джин внушал ей отвращение, снова наполнила стакан. Потом она приблизилась к моему креслу.
   - Ты не возражаешь, если я выкачу тебя на балкон?
   - Хотелось бы сначала услышать, что ты имела в виду.
   - А мне казалось, что вы, англичане, любите недосказанность, - заявила Мариетта, выкатывая мое кресло из-за письменного стола и направляясь к французским окнам.
   Они были распахнуты настежь - перед приходом Мариетты я как раз наслаждался ароматом вечернего воздуха.
   - Ты скучаешь по Англии? - спросила Мариетта,