- Ты любил ее?
   - Да, - кивнул головой Митчелл, и в его голосе зазвучала теплота. - Она всегда была такой доброй, такой ласковой. К концу жизни немного свихнулась, но я все равно ее любил.
   - А Лоретта тебе нравится?
   - Ну, она никогда не свихнется, это точно. Она самый здравомыслящий член нашей семьи.
   - Ты не ответил. Как ты к ней относишься?
   Митчелл пожал плечами.
   - Лоретта есть Лоретта. Ее надо принимать как дурную погоду. Как бурю или град.
   К тому времени Рэйчел встречалась с Лореттой всего два или три раза, и впечатление, которое произвела на нее жена Кадма, было прямо противоположным. Лоретта показалась ей очень спокойной и сдержанной, это впечатление усиливалось тем, что все ее туалеты были выдержаны в неброской бело-серебристой гамме. Несколько вызывающе смотрелись лишь головные уборы в форме тюрбанов, к которым Лоретта явно питала пристрастие, да яркий, хотя и безупречный макияж, подчеркивающий изумительный фиалковый оттенок ее глаз. С Рэйчел она держалась приветливо и любезно, и в ее мягких манерах не было ничего настораживающего.
   - Знаю, о чем ты думаешь, - сказал Митчелл. - Ты думаешь, Лоретта просто несколько старомодная пожилая дама, и мой жених возводит на нее напраслину. И верно, Лоретта - это всего лишь старомодная пожилая дама. Но попробуй только задень ее.
   - И что будет?
   - То, что я тебе сказал. Поднимется буря. Особенно ревниво она относится ко всему, что связано с Кадмом. Не дай бог, она услышит, как кто-то осмелится задеть его хоть словом. Перегрызет обидчику глотку без всякого сожаления. "Если бы не Кадм, у вас бы сейчас и двух центов не было", - вечно твердит она. И она права. Без него мы бы все пропали.
   - Что же будет, когда он умрет?
   - По-моему, смерть не входит в его намерения, - абсолютно без иронии произнес Митчелл. - Он будет жить, пока кто-нибудь из нас не завезет его на Лонг-Айленд и не придушит. Извини.