ен работой и что ее мнение меня совершенно не волнует, но время от времени я невольно поглядывал в ее сторону, пытаясь по выражению липа угадать, какое впечатление производит на нее прочитанное. Похоже, некоторые фрагменты моей книги казались ей занятными, но лишь некоторые. По большей части она равнодушно водила глазами по строчкам (слишком быстро, подумал я, чтобы наслаждаться мастерством автора). Чем дольше это продолжалось, тем больше это меня раздражало. Я уже собирался встать и отправиться на веранду, когда Мариетта, тяжко вздохнув, поднялась с кресла, вошла в кабинет и протянула мне стопку бумажных листков.
   - Ты злоупотребляешь длинными предложениями, - сказала она.
   - Это все, что ты можешь сказать?
   Мариетта неспешно извлекла из кармана спичечный коробок и чиркнула спичкой, пытаясь вновь раскурить сигару.
   - А что бы ты хотел от меня услышать? - пожала она плечами. - Думаю, ты сам чувствуешь, что все это слишком затянуто. - Мариетта смотрела не на меня, а на спичечную коробку. - И за событиями трудно уследить. Слишком много имен. Слишком много Гири. Неудивительно, что ты так мало продвинулся. Спрашивается, кому это все надо?
   - Это необходимый фон. Предыстория. Без этого нельзя.
   - Интересно, чей это телефон я здесь записала, - заметила она, по-прежнему сосредоточенно изучая коробку. - Совершенно не помню.
   - Знаешь, если ты способна лишь на мелкие придирки и не желаешь оценить общий замысел...
   Мариетта подняла глаза, и во взгляде ее мелькнуло нечто вроде сострадания.
   - О, Эдди, - протянула она, и губы ее неожиданно тронула улыбка. - Не смотри так обиженно. По-моему, все, что ты написал, просто замечательно.
   - Не пытайся меня обмануть. Ты вовсе так не думаешь.
   - Клянусь, я говорю правду. Просто ты слишком много пишешь про свадьбы и все такое, - состроила она пренебрежительную гримаску. - Ты же знаешь, я терпеть этого не могу.
   - Ты по