ргло все его расчеты. Напрасно он ждал, что вслед ему раздастся пронзительный визг женщин, он не слышал ничего, кроме топота своих шагов. А потом Пеналоца вдруг ощутил, как крепкая рука схватила его за шиворот и хорошенько тряхнула, после чего он услышал собственный жалобный вопль. Преследовательница выхватила из его рук камеру.
   - Ах ты грязный подонок!
   Это была любовница Мередит, одному богу известно, как она смогла догнать его.
   - Отдайте! - лепетал злополучный репортер, вцепившись в свою камеру.
   - Нет, - отрезала она и швырнула камеру через плечо.
   - Не смейте этого делать! - отчаянно заорал Пеналоца. - Эта камера - моя собственность. Если вы ее повредили, пеняйте на себя. Я подам на вас в суд, я...
   - Заткнись, мразь! - сказала женщина и отвесила репортеру оплеуху. Удар был нанесен столь мастерски, что из глаз Пеналоцы брызнули слезы.
   - Вы не имеете права! - пробормотал он. - В соответствии с Пятой поправкой вы обязаны возместить мне убытки...
   - Я возмещу их прямо сейчас! - буркнула женщина. - Получай! - и она наградила его новой оплеухой.
   Пеналоца был человеком, не чуждым моральных принципов, он не любил вступать в рукопашную со слабым полом. Но ситуация вынуждала его к решительным мерам. Сморгнув слезы с глаз, он сделал ложный выпал вправо и нанес своей противнице мощный удар в челюсть. Она покачнулась и громко вскрикнула, что доказало, что репортер тоже умеет драться, но, к удивлению Пеналоцы, женщина вновь набросилась на него, прежде чем сам он успел обрести равновесие. Ярость нападавшей была столь велика, что оба они в мгновение ока очутились на земле.
   - Господи боже! - услышал Пеналоца чей-то голос и краешком глаза увидел своего товарища Бакминстера, который, стоя поодаль, торопливо фотографировал драку.
   Пеналоца ухитрился освободить правую руку и указать на камеру, которая все еще валялась на траве, в нескольких шагах от остолбеневшей