детски, порой держался излишне надменно. Но смешным он не был никогда. Но сейчас, наблюдая, как он, взрослый мужчина, потупился, словно оробевший школьник, она едва не расхохоталась; впрочем, зрелище было слишком жалким, чтобы вызвать смех.
   - Нам с тобой надо кое-что выяснить, Митчелл, - произнесла Рэйчел подчеркнуто спокойным тоном, но дрогнувший голос выдал бушевавшую в ее душе ярость. - У меня вовсе не грязный язык. Если ты стесняешься говорить о сексе, это твоя проблема...
   - Не надо перекладывать с больной головы на здоровую.
   - Дай мне сказать.
   - Ты и так сказала более чем достаточно.
   - Но я не закончила.
   - Зато я закончил слушать, - отрезал он и двинулся в сторону ванной.
   Она бросилась ему наперерез; как ни странно, собственная нагота придала ей уверенности. Она видела, что Митчелл ошарашен ее бесстыдством, и это пробудило в ней желание его подразнить. Если он считает ее вульгарной женщиной, она, черт побери, будет вести себя соответственно и вволю позабавится над его смущением.
   - Что, милый, сегодня ночью мы больше не будем делать детей? - пропела она.
   - Сегодня я буду спать в другой комнате, если тебя это интересует.
   - Каждая новая попытка увеличивает наш шанс произвести на свет маленького Гири, - наставительно заметила Рэйчел. - Разве ты об этом забыл?
   - Сегодня мне наплевать даже на это, - процедил он и, обойдя Рэйчел, скрылся в ванной.
  
  ***
  
   Слезы навернулись на глаза Рэйчел лишь после того, как она сама приняла душ и насухо вытерлась пушистым полотенцем. Впрочем, учитывая серьезность произошедшей размолвки, плакала Рэйчел совсем недолго. Всхлипнув несколько раз, она вымыла лицо холодной водой и легла в постель.
   До замужества она спала одна в течение многих лет и сейчас повторяла себе, что это даже удобнее. Если до конца дней своих ей не с кем будет делить постель, она не умрет от тоски и одиночества. По крайней мере,