ладонь.
   - А когда ты этим займешься? - спросил он.
   - Ну... не раньше, чем закончу книгу.
   - Мою книгу или свою?
   - Мою. С твоей придется повременить.
   - Конечно. Конечно. Теперь я подожду. Теперь, когда я знаю, что ты отыщешь...
   Люмен не договорил, чувства переполняли его. Он выпустил мою ладонь, закрыл глаза руками и разрыдался. Слезы текли ручьями, а всхлипывал он так громко, что наверняка это слышали все обитатели дома. Наконец Люмен успокоился настолько, что смог произнести:
   - Мы поговорим об этом в другой раз, ладно?
   - Когда захочешь.
   - Мы с тобой не зря сошлись вновь, - сказал он на прощание. - Ты настоящий человек, Мэддокс. Я не оговорился. Настоящий человек.
   С этими словами Люмен вышел на веранду, правда, не забыв прихватить очередную сигару из моего ящичка. Уже в дверях он обернулся.
   - Не знаю, можно ли этому верить, - пробурчал он. - Но теперь я доверяю тебе и должен рассказать...
   - О чем?
   Люмен в замешательстве поскреб свою лохматую бороду.
   - Ты, наверное, решишь, что я совсем спятил, - наконец выдавил он из себя.
   - Не тяни.
   - Ну... у меня есть кое-какие соображения. По поводу Никодима.
   - Какие же?
   - Я не верю, что его смерть была случайной. Он сам все это подстроил.
   - Но зачем?
   - Чтобы избавиться от нее. От своих обязанностей. Я понимаю, брат, тебе тяжело это слушать. Но общество твоей жены напомнило ему о прошлых днях. И ему захотелось человеческого тела. Женского тела. Вот он и ушел отсюда.
   - Но Люмен, ты же сам похоронил его. А я своими глазами видел, как копыта проломили ему череп. Я ведь лежал рядом, Люмен, и те же копыта прошлись по моему хребту.
   - Труп еще не доказательство, - глубокомысленно изрек Люмен. - И ты сам это прекрасно знаешь. Из собственного тела выбраться не трудно, надо лишь знать способы. А уж если кому они и были известны...
   - То ему...