- Ага, наш папаша был ловкий сукин сын, - ухмыльнулся Люмен. - А уж второго такого кобеля свет не рождал. - Он оставил в покое свою бороду, взглянул на меня и смущенно пожал плечами. - Ты уж прости, если я причинил тебе боль. Мне самому неприятно об этом говорить, но...
   - Ничего, все в порядке.
   - По-моему, нам пора называть вещи своими именами. И не делать из него святого.
   - А я и не делаю. С какой стати? Он лишил меня жены.
   - Ты кривишь душой, Мэддокс, - заявил Люмен. - Лжешь самому себе. Он не отнимал от тебя Чийодзё. Ты сам отдал ее ему.
   Он замолчал в нерешительности. Но желание сказать правду, пусть и горькую, одержало верх над желанием пощадить мои чувства.
   - Ты мог увезти ее прочь, как только увидел, что происходит между ними. И не возвращаться, пока он не остынет. Но ты этого не сделал. Ты видел, что он положил глаз на твою жену, но даже не подумал ему помешать. Ты просто ждал, что будет дальше. И ты должен был знать, что ей против него не устоять. Ты сам отдал свою жену Никодиму, Мэддокс. Потому что больше всего на свете ты хотел его любви. - Люмен потупился и принялся внимательно разглядывать собственные башмаки. - Ты не подумай, я ни в чем тебя не виню. На твоем месте я, наверное, поступил бы так же. Но не надо поворачиваться спиной к правде и утверждать, что так оно виднее. Ты такой же, как мы. Тоже сидишь по уши в дерьме.
   - Думаю, тебе лучше уйти, - тихо сказал я.
   - Ухожу, ухожу. Но подумай над моими словами. Ты поймешь, что я прав.
   - И не спеши возвращаться, - добавил я. - Я не буду рад твоему приходу.
   - Но, Мэддокс, теперь, когда...
   - Ты уйдешь или нет? Или ты намерен окончательно меня доконать?
   Лицо Люмена исказила гримаса боли. Он, несомненно, жалел о сказанном, о том, что несколькими фразами разрушил недавно возникшее между нами доверие. Он сделал лучшее, что было возможно в этой ситуации. Отвел от меня свой печальный