- Мне так жаль. Я не должен был... - всхлипывал Митчелл.
   - Нет, любимый мой, нет. Ты ни в чем не виноват. - Она поманила его к себе. - Иди сюда. - Он затряс головой, упорно отворачиваясь от Рэйчел. - Тебе нечего стыдиться. Тебе тоже нужно поплакать.
   - Нет, нет, - бормотал Митчелл. - Я не должен плакать. Я должен быть сильным. Должен поддерживать тебя.
   - Иди ко мне, - улыбнулась она сквозь слезы. - Пожалуйста.
   Он нерешительно повернул к ней свое покрасневшее, все в слезах, лицо. Рот его жалко кривился, а подбородок дрожал.
   - Господи. Господи, Господи. Почему это случилось именно с нами? Чем мы провинились?
   Он напоминал несчастного ребенка, который не знает, за что его наказали, и обижен на несправедливость.
   - Дай мне тебя обнять, - сказала она. - Я хочу тебя обнять.
   Он подошел к ней, и она привлекла его к себе. От него пахло потом, несмотря на свежую рубашку. Даже аромат его одеколона пропитался горечью.
   - Почему это случилось, почему, почему? - повторял он, словно заведенный.
   - Не знаю, - вздохнула она.
   Она уже не винила себя в смерти ребенка, и все же ей было мучительно стыдно. Все это время Митчелл страдал, изо всех сил сдерживаясь в ее присутствии, а она предпочитала не замечать этого. Но теперь, глядя на него сквозь слезы, она с болью увидела последствия его глубокого, неподдельного горя: на висках его засеребрились первые седые волоски, под глазами легли темные тени, а уголки рта потрескались и воспалились.
   - Бедный мой, бедный мальчик, - шептала она, покрывая поцелуями его волосы.
   Он уткнулся лицом ей в грудь и снова разрыдался, они долго не могли унять слез и сидели, покачивая друг друга в объятиях.
  
  ***
  
   Жизнь постепенно возвращалась в свое русло. Рэйчел больше не ощущала себя одинокой в своем горе. То, что Митчелл переживал утрату так же сильно, как и она, послужило ей самым большим утешением. Теперь они могли