и плакать вместе, и не раз случалось, что неосторожное слово, произнесенное кем-то из них, вызывало у обоих горькие воспоминания и глаза их одновременно наполнялись слезами. Темнота, окружавшая Рэйчел, уже не казалась столь непроглядной - как ни велика была ее печаль, она знала, что со временем острота ее притупится и жизнь вновь вступит в свои права.
   Увы, от мыслей о ребенке им пришлось отказаться: доктор Ваксман со всей определенностью заявил, что Рэйчел больше нельзя иметь детей. А если она все же забеременеет, беременность придется немедленно прервать, чтобы предотвратить пагубное воздействие на ее организм.
   - Но ведь я же здорова! - воскликнула она, когда доктор сказал ей об этом. - Вы сами говорили, что я совершенно здорова.
   - Вы здоровая женщина и будете таковой, если не забеременеете, - пожал плечами доктор. - Беременность - вот единственное, что вам противопоказано. Вы можете усыновить ребенка...
   - Не думаю, что семья Гири сочтет эту идею удачной.
   Доктор слегка вскинул бровь.
   - Полагаю, сейчас вы излишне ранимы и многое видите в искаженном свете, - заметил он. - Учитывая то, что вы пережили, это более чем простительно. Но уверен, если вы поговорите с Митчеллом, его матушкой или даже со стариком относительно усыновления, то будете приятно удивлены. Думаю, они с готовностью пойдут навстречу вашему желанию. Как бы то ни было, все это - дело будущего. А сейчас вам необходимо позаботиться о себе. Митчелл сказал, вы хотите пожить в старом загородном доме его отца?
   - Да, очень.
   - Прекрасное место, пожалуй, самое красивое во всем штате. Я сам подумываю поселиться там, когда удалюсь на покой. Моей жене там вряд ли понравилось бы, но теперь, когда я потерял ее...
   - О, мне так жаль. Давно она умерла?
   Неизменная любезная улыбка сползла с лица Ваксмана.
   - В прошлый День благодарения, - сказал он. - У нее был рак.
   - Мне так жаль, - повторила