рь кое-что вышло из-под ее контроля, вот она и показывает зубки.
   - Так что у них случилось с Гаррисоном?
   - Говорю же, вышла жуткая сцена. Он заявил, что она сама не знает, что несет. Правда, это он зря. На следующий день она явилась на заседание совета и уволила пять его членов.
   - Неужели она имеет право так поступать?
   - Значит, имеет, - усмехнулась Марджи. - Без всяких объяснений приказала им убираться, только и всего. А потом дала интервью "Уолл-Стрит джорнал", где заявила, что все уволенные были некомпетентны. Они, разумеется, не стали терпеть оскорблений и подали на старую каргу в суд. Слушай, да неужели Митчелл не рассказывал тебе обо всей этой канители?
   - Ни словом не обмолвился. Он никогда не говорит со мной о бизнесе.
   - Да тут уже не бизнес, тут гражданской войной пахнет. Честно говоря, я никогда раньше не видела, чтобы Гаррисон так безумствовал. Довольно приятное зрелище, должна признать.
   Женщины улыбнулись, как сообщницы, которым вся эта заваруха доставляет удовольствие.
   - Слышала бы ты, как он кроет Лоретту, - продолжала Марджи. - Не удивлюсь, если мой дражайший супруг выдвинет ультиматум: или он, или она.
   - А кто будет принимать решение?
   - Вот уж не знаю, - рассмеялась Марджи. - А особенно теперь, когда Лоретта вышвырнула половину совета. Полагаю, в конце концов все упрется в Митчелла. Ему придется объединиться либо с любимым братцем, либо с обожаемой бабулей.
   - Это все выглядит как-то... старомодно.
   - Не старомодно, скорее феодально, - возразила Марджи. - Но так уж старик устроил, прежде чем удалиться на покой. Он сохранил за семьей всю полноту власти.
   - А сам Кадм, он что, не имеет больше права голоса?
   - Еще как имеет. Он до сих пор посылает Гаррисону распоряжения.
   - И что, они не лишены смысла?
   - Думаю, это зависит от того, сколько лекарств он перед этим принял. В последний раз, когда я его видела,