т, спасибо.
   - Ты уверен?
   Митчелл расхохотался:
   - Уверен.
   - Что смешного?
   - Ты. Можно подумать, мне снова семнадцать лет и ты пытаешься помочь мне лишиться девственности. Помнишь ту шлюшку, что ты для меня привел?
   - Хуаниту.
   - Точно, Хуаниту! Ну и память!
   - Ей так нравилось...
   - Ох, не напоминай мне...
   - ...Сидеть у тебя на лице. Тебе надо было на ней жениться, - сказал Гаррисон, отодвигая стул и поднимаясь. - Сейчас бы у тебя было детей двадцать, не меньше.
   Митчелл укоризненно взглянул на него.
   - Не злись. Сам знаешь, что я прав. Мы оба лажанулись. Нам надо было жениться на тупых суках с широкими задницами, пригодными для деторождения. А мы просчитались. Я выбрал алкоголичку, ты - продавщицу.
   Гаррисон одним глотком осушил свой стакан и поставил его на стол.
   - Ладно, пока. Желаю приятно провести ночь.
   - А ты сейчас куда?
   - У меня свидание.
   - Я ее знаю?
   - Даже я ее не знаю, - ухмыльнулся Гаррисон. - И можешь мне поверить, так намного проще и приятнее.
  
  Глава XV
  
  1
  
   Когда-то давно, так давно, что я уже не силах вспомнить когда именно, в моей жизни был период, когда ничто не доставляло мне большего наслаждения, чем песни о любви. Я не только обожал их слушать, но, стоило мне выпить, сам их напевал. Так случилось, что незадолго до того, как несчастный случай приковал меня к креслу, мы втроем - Чийодзё, Мариетта и я - ездили в Райли, посмотреть игру бродячих актеров; в каждом их представлении непременно присутствовала пара сцен, проникнутых сладкой, упоительной грустью, когда главный герой или героиня, прижимавшая к груди белоснежный носовой платок, заводили что-нибудь душещипательное, типа "Я помяну тебя, любовь моя, в своих молитвах" или "Белые крылья". Чем больше надрыва и слезливых сантиментов они вкладывали в свое пение, тем сильнее оно меня трогало. Но после смерти Чийодзё я потерял интерес