было недосуг ломать голову над тем, что означает это странное звание). - Тогда как раз транслировали одно из этих чудных гала-шоу. Судя по вашим лицам, вы здорово веселились. Я сказала Фрэнки - это мой муж, вон, поглядите, он стоит с хот-догом в руках. Кстати, он работает вместе с мужем вашей сестры. Так вот, я сказала Фрэнки: этим людям можно позавидовать. Вокруг них все сверкает.
   - Сверкает?
   - Сверкает, - убежденно повторила Кимберли. - Сверкает и блестит. - Стоило Кимберли припомнить изумительное зрелище, глаза ее тоже засверкали восторгом. Рэйчел не хватило духу сказать ей о том, что на пресловутом гала-шоу была смертная тоска, угощение было несъедобным, речи - бесконечными, общество - надменным и скучным. Она сочла за благо не мешать своей новой знакомой в течение нескольких минут нести упоенный вздор, а сама лишь улыбалась или кивала головой в наиболее патетические моменты. От надоедливой собеседницы ее спас мужчина, который, судя по всему, отдал должное угощению - за ворот рубашки у него была заткнута салфетка, а лицо украшали пятна соуса.
   - Простите за бесцеремонное вмешательство, - обратился он к любительнице светской жизни, - но я так давно не видел эту юную леди, что больше не в силах терпеть.
   - Ты весь перемазался соусом, Нейл Уилкинс, - сообщила Кимберли.
   - Неужели?
   - Да. Вытри как следует рот, обжора.
   Нейл Уилкинс вытащил из-за ворота салфетку и принялся вытираться, Рэйчел тем временем лихорадочно соображала, кто он такой. Наконец она поняла - перед ней выросший и даже постаревший мальчик, некогда похитивший и разбивший ее девичье сердце. Годы изрядно потрудились над его внешностью, наградив Нейла круглым пивным брюшком, заметными залысинами и рыжеватой бородой. Но когда он кончил наконец возиться с салфеткой, выяснилось, что его улыбка по-прежнему лучезарна.
   - Ты меня узнала? - спросил он.
   - Нейл.
   - Он самый.
   - Я так рада тебя