лядывался в темноту, пытаясь определить источник этого звука, и, хотя мгла оставалась непроглядной, я вдруг понял, кто это. После многолетних скитаний блудный сын "L'Enfant", Галили, вернулся домой.
  
  Глава III
  
   Я прошептал его имя.
   Вновь до меня донесся звук, подобный шуму крыльев, но так как образ Галили стоял перед моим внутренним взором, я сумел различить его в темноте. В этом мне помог вовсе не слабый свет звезд - во мраке Галили предстал сгустком тени, он казался чернее самой черноты. И все же, вне всяких сомнений, это был он. Во всей вселенной не найти другого столь же прекрасного лица. Мне жаль, что это так. Мне жаль, что красота его остается непревзойденной. Но тут я ничего не могу изменить. Галили исключительное создание, и нам, всем прочим, остается утешаться лишь тем, что он, подобно простым смертным, не ведает счастья.
   - Это действительно ты? - вновь подал я голос.
   Задавать такой вопрос обыкновенному человеку было бы сущей бессмыслицей, но Галили унаследовал от матери способность посылать собственный образ в любое место по своему усмотрению. Поначалу я решил, что он предстал передо мной во плоти, но в следующее мгновение заподозрил, что это всего лишь призрачное воплощение.
   Ответом мне вновь послужил тихий шелест, однако на этот раз я сумел различить в нем слова.
   - Нет, - донеслось до меня. - Я далеко отсюда.
   - По-прежнему в море?
   - По-прежнему в море.
   - Чем обязан подобной честью? Ты что, подумываешь вернуться домой?
   Шелест превратился в смех, но в смехе слышалась горечь.
   - Домой? - переспросил он. - Зачем мне возвращаться домой? Мне там никто не будет рад.
   - Я буду тебе рад, - возразил я. - И Мариетта тоже.
   Кажется, Галили усмехнулся. Мои слова явно не убедили его.
   - Мне хотелось бы рассмотреть тебя получше, - сказал я.
   - Если ты меня плохо видишь, это твоя вина, а не моя.
   - Что ты имеешь в виду?