- Прости, я не совсем понимаю.
   Цезария снова вздохнула, и я испугался, что она, выведенная из терпения моей глупостью, откажется от своего предложения, что бы это ни было. Но, похоже, вздохнула она не от раздражения, а потому что на душе у нее было тяжело.
   - Галили был для нас всем, - произнесла она. - А стал ничем. Я хочу, чтобы ты понял, как это случилось.
   - Клянусь, я сделаю все, что в моих силах.
   - Я знаю, - ласково сказала Цезария. - Но от тебя может потребоваться больше смелости, чем в тебе есть. В тебе слишком много человеческого, Мэддокс. Мне всегда было трудно примириться с этим.
   - Ну, тут я ничего не могу изменить.
   - А твой отец любил тебя именно за это. - Голос ее прервался. - Какое горе для всех нас, - добавила она почти шепотом. - Какая непоправимая, ужасная ошибка. Иметь так много и упустить все...
   - Я хочу понять, как это случилось, - сказал я. - Больше всего на свете я хочу понять, как это случилось.
   - Да, - несколько рассеянно проронила Цезария. Мысли ее уже блуждали где-то далеко.
   - Что мне нужно сделать? - настаивал я.
   - Я все объясню Люмену, - ответила Цезария. - Он будет за тобой присматривать. И если окажется, что это испытание слишком тяжело для твоего человеческого разума...
   - Забрина придет мне на помощь, и я все забуду.
   - Именно так. Забрина придет тебе на помощь.
  
  Глава V
  
  1
  
   После этого разговора я иначе стал относиться к нашему дому. Все было проникнуто ожиданием. Я искал знак, ключ, какой-либо намек на чудесный источник знаний, к которому Цезария пообещала меня допустить. Если это не книга, то что же? Неужели где-то в доме хранится коллекция семейных реликвий, которую мне будет позволено увидеть? Или же я все понимаю слишком буквально? Может, меня ждут откровения духа? Но если так, найду ли я слова, чтобы выразить то, что мне будет дано познать?
   Впервые чуть ли не за три последних месяца