льный торт с шоколадными прослойками и сбитыми сливками. Не сомневаюсь, что стряпать его тоже научила Забрина. По части сладких блюд он не знает себе равных: тут и засахаренные фрукты, и нуга, и пралине, и губительное для зубной эмали кулинарное чудо, которое он называет "волшебная помадка".
   - Я сегодня видел Забрину, - сообщил Дуайт, подкладывая мне на тарелку очередной кусок торта.
   - Ты говорил с ней?
   - Нет. Она взглянула на меня так, что я понял - к ней лучше не подходить. Вы же знаете, как она это умеет.
   - Я смотрю, ты твердо решил превратить меня в борова. Сам-то ты не слишком налегаешь на еду.
   - Неправда. Я так набил живот, что меня уже клонит в сон.
   - Я тоже не возражаю против небольшой сиесты. Зачем нарушать добрые южные традиции? К тому же сейчас ужасно жарко. Лучше всего соснуть, пока не станет попрохладнее.
   Подняв глаза от тарелки, я увидел унылое выражение на лице Дуайта.
   - Что случилось?
   - Теперь я сплю уже не так сладко, как прежде, - пробормотал он.
   - Почему?
   - Дурные сны... - ответил Дуайт. - Нет, не то чтобы дурные. Печальные. Да, именно печальные.
   - И о чем же они?
   Дуайт пожал плечами.
   - Трудно сказать. Обо всем. О людях, которых я знал в детстве. - Он тяжело вздохнул и добавил: - Иногда я думаю, может, мне лучше уйти... вернуться туда, откуда я родом.
   - Ты хочешь нас покинуть?
   - О, нет. Я сжился с этим домом, и я никогда его не оставлю. Но, может, мне следует сходить посмотреть, живы ли мои родители, и попрощаться с ними.
   - Попрощаться? Ну да, они, должно быть, совсем старые. Им немного осталось.
   - Не им, мистер Мэддокс, не им, и мы оба прекрасно это знаем. - Говоря это, Дуайт собрал пальцем сливки со своей тарелки и сунул палец в рот. - Это нам немного осталось. И всему здесь. Об этом мои сны.
   - Ты говорил с Мариеттой?
   - Конечно, много раз.
   - Я имею в виду о своих