инным созданием. Женщины отвергали его далеко не в первый раз. Он спустился к реке, погрузился в воду и исчез из виду.
   - А Джеруша? Что случилось с ней?
   - Нечто весьма прискорбное.
   Едва добравшись до отцовского дома, она заболела. Насекомое успело отравить ее своим ядом, и к закату девушка впала в беспамятство. Разумеется, ее отец послал за докторами, их прибыло множество, но ни один не осмелился заглянуть между ее ног, тем более, отец, девушки стоял рядом и твердил, что его дочь - воплощение чистоты, и невинности. Доктора применили все средства против лихорадки - холодные примочки, пиявки и прочее, - но ничто не приносило облегчения. С каждой минутой жар усиливался, а к исходу ночи на лице, шее и груди девушки появились язвы - так проявлял себя проникший в ее тело яд.
   Наконец, отец Джеруши убедился, что от докторов нет никакого толку, и прогнал их прочь. Оставшись наедине с дочерью, распростертой на постели, он опустился перед ней на колени и заговорил, почти касаясь губами ее уха.
   - Ты слышишь меня, дитя мое? - прошептал он. - Прошу тебя, моя единственная радость, если ты меня слышишь, скажи, в чем причина твоего недуга, дабы я мог тебя излечить.
   Сначала девушка хранила молчание. Отец не знал, слышала ли она его. Но отчаяние придавало ему настойчивости. Он повторял и повторял свою просьбу. И наконец, уже на рассвете, губы Джеруши шевельнулись, и она прошептала одно-единственное слово...
   - Река, - подсказала Рэйчел.
   - Да. То было слово "река".
   Отец Джеруши тотчас позвал дворецкого и велел ему без промедления послать всех слуг - горничных, поваров и лакеев - на берег реки, где они должны выяснить, что случилось с его ненаглядной дочерью.
   Дворецкий поднял на ноги весь дом, и слуги, вплоть до мальчугана, чистившего камины, отправились к реке. А Джеруша и ее отец остались одни в огромном доме, куда уже проникали лучи восходящего солнца.
   Ожидание