вам стоит собрать свои инструменты и отправляться домой, - процедила она.
   - Домой? - переспросил он, постукивая пальцами по пивной банке. - А что, если я скажу, что мой дом здесь?
   - Не понимаю, о чем вы, - отрезала Рэйчел и взялась за ручку двери.
   - Моя мать проработала тут всю жизнь. Я приходил сюда с ней, еще когда был совсем маленьким.
   - И что?
   - Я знаю этот дом так, как вы никогда не узнаете, - сказал он, отвернувшись от Рэйчел, словно не сомневался, что она в любом случае не пропустит его слова мимо ушей. - Я люблю этот дом. А вы приезжаете и уезжаете одна за другой и ведете себя так, будто этот дом ваш.
   - Этот дом не мой. Он принадлежит семье Гири.
   - Не совсем, - возразил Ниолопуа. - Он принадлежит женщинам Гири. Ни один мужчина ни разу не приезжал сюда. Только женщины. - В глазах его мелькнуло откровенное презрение. - Что у вас там за мужья, не понимаю? Почему вам надо приезжать сюда и... - выражение лица Ниолопуа стало еще более презрительным, даже брезгливым, - и... все... все здесь портить.
   - Черт побери, я не понимаю, о чем вы говорите.
   Рэйчел выпустила ручку двери и повернулась к Ниолопуа. Но тот не отвел взгляда. Он смотрел на нее почти с ненавистью.
   - Ведь вы не думаете о том, что делаете с ним, правда?
   - С ним? С кем?
   - Вы знаете, кого я имею в виду. Всем вам здесь нужен только один человек.
   - Он.
   - Да. Он.
   - Галили?
   - Да кто же еще! - воскликнул Ниолопуа с таким видом, словно задать подобный вопрос мог лишь полный идиот. - Кто же еще это может быть? - На глазах у него выступили слезы, слезы ярости и обиды. - Из всех женщин только моя мать любила его. Только она! - Он отвернулся от Рэйчел, но она заметила, как несколько соленых капель упало на деревянные ступеньки. - Этот дом он построил для нее.
   - Этот дом построил Галили? - изумилась Рэйчел.
   Ниолопуа, по-прежнему отвернувшись, кивнул