гда они шли по тропинке меж зарослей на песчаный пляж. - Она стоит на якоре в соседней бухте.
   - Замечательно... - выдохнула Рэйчел. - Знаешь... кстати... я хотела сказать... хотела извиниться... за прошлую ночь. Обычно я никогда не веду себя подобным образом.
   - Вот как? - улыбнулся он.
   Рэйчел не поняла, были ли в его голосе нотки иронии. Но лицо его сияло улыбкой, и эта улыбка казалась искренней.
   - Прошлая ночь была изумительной, - сообщил он. - Так что, если ты и впредь будешь вести себя подобным образом, я буду счастлив.
   Рэйчел смущенно улыбнулась.
   - Не хочешь пройтись по воде? - спросил он, давая понять, что не стоит больше говорить на эту тему. - Она не холодная.
   - Я не боюсь холодной воды, - откликнулась Рэйчел. - Там, откуда я родом, зимы обычно суровые.
   - И откуда ты родом?
   - Дански, штат Огайо.
   - Дански, штат Огайо, - повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. - Однажды я был в Огайо. Еще до того, как отдался морю. В Беллефонтейне. Я пробыл там недолго.
   - Что значит отдался морю?
   - То и значит. Мне надоела земля. И люди, на ней живущие. На самом деле мне захотелось расстаться не с землей, а с людьми.
   - Ты не любишь людей?
   - Некоторых, - сказал он, искоса взглянув на нее. - Но не многих.
   - Однако Гири ты не любишь.
   Улыбка, игравшая на его губах, погасла.
   - Кто тебе это сказал?
   - Ниолопуа.
   - Понятно. Этому парню лучше держать рот на замке.
   - Не ругай его. Он был очень расстроен. И судя по тому, что он мне рассказал, Гири успели насолить всем и каждому.
   Галили покачал головой.
   - Я их ни в чем не упрекаю, - произнес он. - Это жестокий мир, и он заставляет людей играть по своим правилам. Порой вынуждает их быть жестокими. И Гири - это далеко не самое худшее, что есть в нашем мире. К тому же... ты тоже Гири. - Галили опять улыбнулся. - И, мне кажется, ты не так уж плоха.