шествовал?
   - Больше, чем хотелось бы.
   - Но раз тебе надоели путешествия, почему бы не выбрать место по душе и не обосноваться там?
   - Это долгая история. Однако ответ на твой вопрос довольно прост - я нигде не чувствую себя дома. Только там, - и он бросил взгляд в море. - И даже когда...
   Он осекся, не договорив. Впервые за время их разговора Рэйчел ощутила, что мысли Галили ускользают прочь, словно, вспомнив о неких далеких местах, он затосковал по ним. Возможно, сейчас он унесся в неведомый Самарканд, а может, в иные дали. Рэйчел мягко коснулась его руки.
   - Возвращайся ко мне, - попросила она.
   - Прости, - тряхнул он головой. - Я снова здесь.
   Они дошли до конца пристани. Яхта мягко покачивалась перед ними, словно море укачивало ее на руках.
   - Мы поднимемся на борт? - спросила Рэйчел.
   - Непременно.
   Он отступил, пропуская ее вперед, и Рэйчел шагнула на узкий трап, переброшенный на палубу. Галили следовал за ней.
   - Добро пожаловать на мой "Самарканд", - произнес он с гордостью.
   Осмотр яхты не занял много времени, во многих отношениях это было ничем не примечательное судно. Галили обратил внимание Рэйчел на некоторые детали отделки, давшиеся ему с наибольшим трудом или особенно искусно выполненные, но лишь оказавшись на нижней палубе, Рэйчел и в самом деле поразилась его мастерству. Стены узкой каюты были обшиты деревом, причем цвет и рисунок древесины, вплоть до малейших сучков, были подобраны так умело, что узоры складывались в диковинные образы и картины.
   - Это игра воображения или я и впрямь вижу на стенах рисунки? - спросила потрясенная Рэйчел.
   - А что именно ты видишь?
   - Ну... нечто вроде пейзажа... какие-то развалины и, кажется, деревья... несколько деревьев. И еще какую-то фигуру... может, это тоже дерево, а может, человек.
   - Думаю, человек.
   - Значит, ты выложил все это специально?
   - Нет, Отделывая