ны, я всего-навсего тщательно подбирал куски дерева. А потом вышел в море и через неделю увидел вокруг себя рисунки.
   - Вот эти разводы похожи на чернильные пятна, - заметила Рэйчел.
   - Или на тучи...
   - Да, на тучи. Чем дольше смотришь, тем больше замечаешь.
   - Во время долгих путешествий эти рисунки - моя отрада, - сказал Галили. - Иногда надоедает смотреть на волны и выпрыгивающих из воды рыб. Тогда я прихожу сюда и разглядываю стены. И всякий раз нахожу то, чего не видел прежде. - Он мягко положил руки на плечи Рэйчел и развернул ее. - Видишь? - И он указал на дверь в дальнем конце каюты, тоже выложенную деревом.
   - Узоры на дверях?
   - Да. Они ни о чем тебе не напоминают?
   Рэйчел подошла поближе. Галили, по-прежнему обнимая ее за плечи, не отставал от нее ни на шаг.
   - Я подскажу тебе, - сказал он, и голос его перешел в шепот. - Трава кажется такой мягкой и словно манит прилечь...
   - Трава?
   Она остановилась примерно в ярде от двери и вгляделась в древесный узор. В верхней части дерево было темнее, а посередине она различила горизонтальную серебристую полосу и разбросанные здесь и там силуэты, не вызвавшие у нее определенных ассоциаций. Но где же трава? И кому она кажется такой мягкой и манящей?
   - Ничего не понимаю, - призналась Рэйчел.
   - Тогда попытайся найти здесь девственницу.
   - Какую еще девственницу? - недоуменно протянула Рэйчел.
   Галили уже открыл рот, чтобы подсказать ей, но тут ее осенило:
   - Джерушу? Ты ее имеешь в виду?
   Галили спрятал в ее волосах свою улыбку, но не произнес ни слова.
   Рэйчел внимательно посмотрела на дверь, и у нее перед глазами начала вырисовываться целая картина. Кусок испещренного мелкими пятнышками дерева в самом центре - это и есть трава, мягкое ложе, на котором лежала Джеруша. А эти темные разводы сверху, о значении которых она никак не могла догадаться, - это, конечно же, дремучие