трубке уже раздались короткие гудки.
   - Проклятый ублюдок, - тихо выругалась Рэйчел, после чего едва слышно добавила: - Бедняжка Марджи.
   - Дурные новости? - На пороге показался Ниолопуа с чашкой горячего чая.
   - Хуже не бывает, - ответила она. - Прошлой ночью убили жену Гаррисона. Это брат моего мужа.
   - Как это случилось?
   - Ее застрелил собственный супруг. - Облекая столь ужасную и невероятную весть в слова, она предназначала ее большей частью для себя, нежели для Ниолопуа.
   - Хотите, я сообщу об этом отцу?
   - Да, - сказала Рэйчел. - Если ты, конечно, не против. Будь любезен, попроси его поторопиться. Скажи, что он мне очень нужен.
   - Чем еще я могу помочь?
   - Спасибо, больше ничем.
   - Мне очень жаль. Она была прекрасной женщиной, - искренне посочувствовал он и вышел из дома.
   Сделав несколько глотков подслащенного медом чая, Рэйчел встала и направилась в кабинет с твердым намерением отыскать в одном из ящиков шкафа открытую пачку сигарет. Ей было необходимо затянуться разок-другой горьким, отравляющим легкие дымом в память о бедняжке Марджи и послать подальше все свалившиеся на ее голову напасти вместе с вытекающими из них последствиями.
   Найдя сигареты там, где она и ожидала, Рэйчел, с чашкой в одной руке и пачкой - в другой, зашла на кухню за спичками. До конца не оправившись от охватившего ее неприятного состояния, она до сих пор ощущала не то чтобы слабость, но некоторую потерю равновесия, обыкновенно преследующую тех, кто тщетно пытается нащупать твердую почву под ногами. Отыскав наконец спички, она расположилась с чаем и сигаретой на веранде, обозревая близлежащие подступы к дому, откуда в любую минуту мог появиться Галили.
   У сигареты был неприятный вкус, но Рэйчел продолжала курить, вспоминая, как много раз они с Марджи беззаботно болтали о всякой всячине, окутанные облаком табачного дыма. Случись это печальное событие с кем-нибудь