ала себя расслабиться и довериться ему. Ведь прошлой ночью он подарил ей столько блаженства, он предугадывал все желания ее тела, как ни один из прежних мужчин в ее жизни.
   Почему же теперь ей хотелось его оттолкнуть? Почему теперь его движения внутри ее тела причиняли ей боль? Ведь несколько часов назад он так восхитительно наполнял ее, а сейчас она едва сдерживала слезы? В этом не было ни малейшего удовольствия.
   Она больше не могла сдерживаться. Крепко сомкнув губы под его поцелуями, Рэйчел уперлась руками ему в грудь и толкнула его.
   - Мне это не нравится, - сказала она.
   Он не обращал на нее внимания. Его член, огромный и твердый, был глубоко в ней, до самого основания.
   - Нет, - вскричала она. - Нет! Пожалуйста, отпусти меня.
   Она снова толкнула его изо всех сил, но Галили был слишком сильным, а его эрегированный член слишком неумолимым, он буквально пригвоздил ее к стене.
   - Галили, - пытаясь поймать его взгляд, вновь взмолилась она. - Ты делаешь мне больно. Послушай меня! Ты делаешь мне больно!
   Не знаю, что именно возымело на него действие - ее крики, отзывавшиеся громким эхом от кафельных стен, а может, ему надоела собственная жестокость, но он внезапно отпрянул от нее с брезгливым видом человека, которому пришелся по не вкусу предложенный обед.
   - Убирайся, - сказала она.
   Не глядя на нее, он развернулся и вышел из ванной. В тот момент она ненавидела в нем все - его ленивую походку, то, как он взглянул на свой член, и легкую улыбку, которую она заметила на его лице в зеркале прежде, чем он вышел. Закрыв дверь ванной, Рэйчел прислушалась к его удаляющимся шагам, и лишь услышав, как хлопнуло французское окно, она отправилась в комнату одеваться. К тому времени, как она привела себя в порядок, Галили уже исчез.
   На лужайке перед домом сидел Ниолопуа и смотрел на океан. Рэйчел вышла веранду и подозвала его.
   - Поссорились? - спросил он.