о, чтобы тебя упрашивать, - перебил я. - Если ты не хочешь мне помочь, я так и скажу маме...
   - Если сможешь ее найти.
   - Смогу. И, думаю, она попросит Мариетту помочь мне. Показать мне все, что надо.
   - Мариетте она не доверяет, - заявил Люмен, поднялся, подошел к камину и опустился на пол у огня. - А мне доверяет. Потому что я остался здесь. Доказал свою верность. - Он пренебрежительно выгнул губы. - Я верный, как собака. Сижу в своей конуре и охраняю ее маленькую империю.
   - А почему ты не живешь в доме? Там уйма свободных комнат.
   - Я ненавижу этот дом. Слишком там все цивилизованно. Вздохнуть нельзя свободно.
   - Ты поэтому не хочешь помочь мне? Не хочешь заходить в дом?
   - Ох, достал ты меня, - вздохнул он, судя по всему, примирившись с предстоящим испытанием. - Ладно, будь по-твоему. Если ты так этого жаждешь, я отведу тебя туда.
   - Куда?
   - Под купол, куда же еще. Но дальше, парень, действуй сам. Я с тобой там не останусь. Ни за какие коврижки.
  
  Глава VII
  
   Я пришел к выводу, что одним из проклятий, тяготеющим над семейством Барбароссов, была жалость к себе. Именно она заставила Люмена запереться в коптильне и строить планы мести людям, давно оставившим этот мир, меня превратила в затворника, уверенного в том, что жизнь обошлась с ним слишком жестоко, Забрину обрекла на одиночество, которое скрашивают лишь сласти, столь губительные для ее талии. Даже Галили - которому удалось вырваться отсюда под безбрежные небеса - изредка посылает мне письма, полные меланхолических сетований на бесцельность собственного существования. И это мы - благословенные плоды необычайного дерева. Как получилось, что мы проводим свои дни, пеняя на судьбу, вместо того чтобы воспользоваться ее дарами? Мы не заслужили того, что было дано нам от рождения, - наши способности пропали втуне. Мы растратили их по мелочам и теперь оплакиваем свой удел.
   "Неужто уже ничего нельзя