ния о Гаррисоне. Рэйчел отвечала, что не нуждается в его опеке, ибо вполне в состоянии выбраться из затруднительного положения сама, тем более, то, что все известно, никак не могло возбудить интереса общественности.
   - Опять ты ставишь меня в дурацкое положение, - сказал он ей после четвертого предупреждения. Несмотря на добродушную улыбку, судя по его горящим глазам, он разозлился не на шутку. - Я хочу, чтобы ты вообще ни с кем не разговаривала. Слышишь, без меня - ни с кем ни слова. Я серьезно, Рэйчел.
   - Куда мне идти и с кем разговаривать, я буду решать сама, Митчелл. Ни ты, ни твой брат, ни Сесил, ни Кадм меня не остановят. Слышишь, никто из вашего проклятого рода мне больше не указ.
   - Ты же прекрасно знаешь, что Гаррисон тебе этого не позволит, - улыбка внезапно сошла с лица Митчелла, и он даже не попытался ее вернуть.
   - Ты выражаешься, как дешевый гангстер, - скептически заметила Рэйчел.
   - Но я не шучу. Он не позволит, чтобы через тебя что-то выплыло наружу.
   - Господи, до чего же ты инфантильный. Собираешься натравить на меня своего старшего братца?
   - Я просто предупреждаю.
   - Нет. Ты пытаешься меня запугать. Но не выйдет.
   Оглядевшись, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, Митчелл спросил:
   - Интересно, на чью поддержку ты рассчитываешь, если окажешься в беде? Кроме нашей семьи, у тебя никого нет. Если все обернется против тебя, кроме нас, никто тебе не поможет.
   Рэйчел замутило. Смысл слов Митчелла был слишком очевиден.
   - Думаю, мне пора домой, - сказала она.
   - Ты так раскраснелась, - усмехнулся он, касаясь рукой ее щеки. - В чем дело, детка?
   - Я устала.
   - Я провожу тебя к машине.
   - Хорошо.
   - Нет, - сказал он, беря ее под руку и притягивая к себе. - Я пойду рядом с тобой.
   Пока они пробирались через толпу, Митчелл несколько раз останавливался, чтобы перекинуться словом-другим с тем или иным