комым. Не пытаясь строить из себя преданную супругу, Рэйчел, недолго думая, выскальзывала из-под его руки и направлялась к двери, так что ему ничего не оставалось, как следовать за ней.
   - Наш разговор не закончен, - предупредил он, едва они оказались на улице.
   - Что еще тебе надо? Мне нечего больше тебе сказать.
   - Послушай, Рэйчел. У нас с тобой были трудные времена, но это еще не значит, что мы должны сдаваться, послав к черту все, что нас связывало, все, что мы друг к другу чувствовали. Нам нужно поговорить. Правда, нужно, - он легко коснулся губами ее щеки. - Я желаю тебе только добра.
   - И поэтому ты мне только что угрожал?
   - Даже в мыслях не было. Прости, если тебе так показалось. Мне просто хотелось, чтобы ты взглянула на вещи моими глазами. - (Рэйчел очень надеялась, что в ее взгляде сквозит презрение.) - В настоящее время я лучше тебя владею информацией. Пойми, я лучше знаю, что происходит. И поверь, ты не в безопасности.
   - Ничего, я рискну.
   - Рэйчел...
   - Иди ты к черту, - спокойно ответила она.
   Шофер вышел из машины и открыл перед ней дверцу.
   - Позвони мне завтра, - сказал Митчелл и, не дождавшись ответа, добавил: - Между нами еще не все кончено, Рэйчел.
   - Будьте любезны, закройте дверь, - обратилась она к водителю, и тот исполнил ее просьбу. Раздраженный и вместе с тем несчастный голос Митчелла перестал быть слышен.
  
  2
  
   Когда Рэйчел подъехала к дому и вышла из машины, от кипариса, который рос в декоративном горшке у входной двери, отделилась чья-то фигура. Это был незнакомый молодой человек в очках.
   - Миссис Гири? - обратился он к ней. - Мне нужно с вами поговорить.
   Этот светловолосый господин был одет, как сказала бы ее мама, в "выходной" синий в крапинку костюм, тонкий черный галстук и начищенные до блеска туфли. Его короткая стрижка делала его строже, но все равно не скрывала его добродушности. Лицо незнакомца