ебя, но ни одна из них не была похожа на Марджи. Только не подумайте, что я какой-нибудь жиголо или что-нибудь в этом роде. Нет.
   - До чего же замечательное старомодное слово!
   - Нет, я не такой.
   - Понимаю, Дэнни, - успокоила его Рэйчел. - Вы испытывали к Марджи глубокие чувства.
   - Да, и она тоже была ко мне неравнодушна, - продолжал Дэнни, - это я точно знаю, но боялась, что поползут слухи, что ее сочтут неразборчивой. Вы же понимаете, кто она, а кто я. Бармен, да к тому же она меня старше.
   - Если вы клоните к тому, чтобы я держала язык за зубами, то на этот счет можете не волноваться. Распускать сплетни о вашей связи я не собираюсь.
   - О, я знаю, - сказал он. - Правда. Она доверяла вам. И я тоже.
   - Тогда чего же вы хотите?
   Прежде чем он ответил, они успели пройти несколько шагов.
   - Я написал ей несколько писем, где упомянул о наших развлечениях. Чисто физических, - он подергал себя за усы. - Очень глупо. Но меня порой так переполняли чувства, что я не мог удержаться, чтобы не излить их на бумаге.
   - И где же эти письма?
   - Думаю, где-то у нее дома.
   - Хотите, чтобы я их достала?
   - Если это возможно. И еще... фотографии.
   - Сколько их было?
   - Пять или шесть фотографий. А писем немного больше. Может, десять или двенадцать. Точно не помню. Кому могло прийти в голову, что...
   Его голос дрогнул, и он принялся рыться в кармане в поисках носового платка. Рэйчел впервые с начала их разговора поняла, что он чуть не плачет.
   - Господи, простите, я такой несдержанный.
   - Ничего, Дэнни. Все хорошо.
   - Вы, наверное, думаете, что я с ней связался, чтобы от нее что-то получить. Вначале, пожалуй, так и было. Мне нравилось, что у нее много денег, нравились ее подарки. Но потом это перестало иметь значение. Я безумно ее хотел, - у него из глаз вдруг потекли слезы. - А этот сукин сын... Этот ублюдок, ее муж! Господи! Разве