запасетесь минутой терпения, то я поведаю вам суть этой истории, ибо, не расскажи я вам о ней сейчас, боюсь, надвигающаяся на семейство Гири буря событий не позволит мне прерваться, чтобы позже уделить внимание этой теме. Короче говоря, вряд ли у меня будет время на отступления и передышки.
   Итак, Мариетта. Озаренная мечтательной улыбкой, она появилась в моих покоях через три или четыре дня после моего разговора с Цезарией.
   - Опять под кайфом? - спросил я.
   - Да так. Съела пару грибов, - ответила она. Она меня раздражала, и я сказал ей об этом, но никакой реакции не последовало. Тогда я сказал, что она постоянно гонится за новыми ощущениями.
   - О, кто бы говорил! Можно подумать, ты не пробовал кокаин с "Бенедиктином".
   Я признался, что пробовал, но у меня была веская причина: я не мог позволить себе заснуть, пока не закончу ту часть работы. И это нельзя сравнивать с ее ежедневными экспериментами.
   - Ты преувеличиваешь, - сказала Мариетта.
   В доказательство собственной правоты я перечислил различные виды наркотиков, и оказалось, что она пробовала их все. Она курила опиум и жевала листья коки, она ела болеутоляющие, как конфеты, и запивала их текилой и ромом, ей нравился героин в вишнях в бренди и печенье с гашишем.
   - Господи, Мэддокс, до чего ты порой бываешь занудным. Если я играю музыку и музыка оказывается чертовски хорошей, мое состояние меняется. Если я ласкаю себя и доставляю себе наслаждение, мое состояние тоже меняется.
   - Но это не одно и то же.
   - Почему же?
   Прежде чем ответить, я глубоко вздохнул.
   - Видишь? Выходит, сказать тебе нечего.
   - Погоди, погоди, погоди, - запротестовал я.
   - Все равно, - продолжала она, - что бы я ни делала со своей головой, это никого не касается, кроме меня.
   - Не касается до тех пор, пока мне не приходится иметь дело с твоей матерью.
   - О господи. Так и знала, что этим все кончится.