адо полагать, мы снова заключили мир?
   - Разве мы объявляли войну? - Мариетта взглянула на меня с недоумением. - А где расположен раздел поэзии?
   - Его нет как такового. Стихи разбросаны по всем полкам.
   - Тебе нужно навести здесь порядок.
   - Покорно благодарю, но меня вполне устраивает все как есть.
   - Тогда порекомендуй мне чего-нибудь.
   - Если тебя интересуют стихи лесбиянок, то вон там есть томик Сафо и сборник Марины Цветаевой.
   - Думаешь, Элис от них потечет?
   - Господи, какой грубой ты иногда бываешь.
   - Ну так да или нет?
   - Не знаю, - фыркнул я, - не все ли тебе равно? Насколько я понимаю, ты ведь ее уже соблазнила.
   - Верно, - рыская глазами по полкам, согласилась она. - Знаешь, какой потрясающий у нас был секс! Настолько потрясающий, что я решила ей сделать предложение.
   - Надеюсь, ты шутишь?
   - Ничуть. Я хочу жениться на Элис. Хочу, чтоб у нас был свой дом и дети. Десятки детей. Но сейчас мне нужно стихотворение... чтобы заставить ее почувствовать... ну ты догадываешься, что мне нужно... нет, не догадываешься... я хочу, чтобы она любила меня до боли.
   - Тогда попробуй вон то, что слева от тебя, - указав ей на томик стихов, предложил я.
   - Что именно?
   - В бирюзовом переплете.
   Мариетта достала с полки книжку.
   - Эти стихи написаны монахиней.
   - Монахиней? - Мариетта собралась было вернуть книгу на место.
   - Погоди, - остановил ее я. - Дай ей шанс. - Я обошел Мариетту и взял у нее книжку, которую она даже не успела раскрыть. - Позволь, я тебе кое-что покажу, а потом ты наконец оставишь меня в покое.
   Быстро листая старую книгу, долгие годы пролежавшую на полке, я пытался отыскать стихотворение, которое в свое время глубоко меня потрясло.
   - Кто она такая? - спросила Мариетта.
   - Я же сказал, монахиня. Ее зовут Мэри Элизабет Боуэн. Она умерла в сороковых годах, когда ей исполнился сто