рии. Еще один поворот и еще один новый коридор - мы миновали пустую комнату, потом другую, третью, и я понял, что совсем не знаю, где мы находимся. Если Люмен решит сыграть со мной злую шутку и бросить меня здесь, сам я вряд ли сумею отсюда выбраться.
   - Чувствуешь, какой здесь воздух?
   - Спертый.
   - Мертвый. Сюда никто никогда не приходит. Даже она.
   - Но почему?
   - Потому что здесь может крыша поехать, - сказал Люмен, обернувшись ко мне на мгновение. В полумраке было трудно различить выражение его лица, но я уверен, что заметил, как блеснули его желтые зубы в злобной усмешке. - Ты, конечно, человек вполне нормальный, не то что я, умеешь держать себя в руках. Может, для тебя все это сущая ерунда. Хотя как знать... вдруг ты свихнешься и мне придется прикрутить тебя к своей старой доброй койке.
   Я остановился.
   - Знаешь, я передумал.
   - Поздно, - отрезал Люмен.
   - Говорю тебе, я не хочу туда идти.
   - Слушай, что за игры? Я же не хотел тебя вести, теперь, когда я согласился, ты уперся, точно баран. Разберись наконец со своими долбаными желаниями.
   - Я не хочу рисковать, своим рассудком, - заявил я.
   Люмен одним глотком допил джин.
   - Понимаю, - кивнул он. - У человека в твоем положении нет ничего дороже собственного рассудка. Потеряешь рассудок, и от тебя вообще ничего не останется. - Он приблизился ко мне на пару шагов. - С другой стороны, если ты сейчас повернешь назад, плакала твоя книга. Грош ей будет цена. Так что выбирай. - И он принялся перебрасывать бутылку из правой руки в левую, приговаривая: - Разум. Книга. Разум. Книга. Тебе решать.
   В ту минуту я ненавидел его главным образом потому, что он был совершенно прав. Если он оставит меня под куполом и я лишусь рассудка, я не смогу написать ни одной строчки. Но если я откажусь подвергать себя риску и напишу только то, что мне известно, не стану ли я впоследствии горько сожалеть о том,