а написана у нее на лице. Но удача, пославшая ей в руки письма Дэнни, по всей видимости, покидать ее не собиралась. Засунув конверты в карманы пальто и не спуская глаз с входа в подъезд, Рэйчел быстро спустилась по лестнице. Затем, слегка приоткрыв дверь и убедившись, что на улице по-прежнему хлещет дождь и поблизости нет не только фотографов, но вообще ни одной живой души, Рэйчел, довольная собой, выскользнула из дома.
  
  Глава VIII
  
  1
  
   Да простит меня читатель, но я вновь вынужден сделать маленькое отступление и обратить ваше внимание к теме неизбежной и, по всей вероятности, неисчерпаемой по своей сути, а именно к моей гомосексуальной сестре. Как вы помните, во время своего последнего визита Мариетта, сияя от счастья, гордо сообщила мне о том неотразимом действии, которое возымело на ее возлюбленную стихотворение Мэри Элизабет Боуэн, вследствие чего Элис приняла ее предложение руки и сердца. Спустя несколько часов сестра вновь появилась в моих покоях, но на этот раз, чтобы обсудить некоторые подробности предстоящего торжества.
   - О том, чтобы увильнуть, даже не думай, - заявила она, - твое присутствие необходимо.
   - В жизни еще не бывал на лесбийской свадьбе, - ответил я. - Даже не представляю, как там себя вести.
   - Очень просто. Радоваться за меня, и все.
   - Я и так за тебя радуюсь.
   - Мне бы хотелось, чтобы ты выпил, потанцевал и произнес какую-нибудь трогательную речь о нашем с тобой детстве.
   - И о чем я поведаю гостям? Может, о том, как вы с отцом развлекались в его гардеробной?
   Мариетта гневно взглянула на меня, и ее светящийся облик тотчас затмила грозная тень.
   В ярости она была страшна.
   - Элис когда-нибудь видела тебя в ярости? - спросил я.
   - Пожалуй, раз или два.
   - Нет. Я говорю не о дурном настроении, а о вспышках гнева, когда ты почти теряешь рассудок. Когда ты становишься "держись-не-то-разорву-тебя-на-клочки-и-проглочу".