"Видишь, что происходит, когда по твоей милости другие начинают кого-то жалеть?" До сих пор помню, как просто он мне это сказал. Он не сердился на меня. Он лишь хотел, чтобы я понял, что поступил глупо, заставив всех в доме нянчиться с тобой. Больше я никогда даже не пытался тебе навредить, боясь ненароком привлечь к твоей особе излишнее внимание.
   Митчелл поднялся, чтобы взять у Гаррисона бутылку.
   - Кстати, о старике, - сказал он. - Джосселин сказала, прошлую ночь ты провел у его постели.
   - Верно. Просидел у его кровати несколько часов после того, как его привезли из больницы. Поверь мне, он еще довольно крепок. Докторам даже в голову не приходило, что придется возвращать его домой.
   - Он что-нибудь сказал?
   - Нет, в основном бредил, - покачав головой, ответил Гаррисон. - Все из-за этих болеутоляющих. От них его все время клонит в сон, и он начинает нести всякую чепуху.
   Гаррисон надолго умолк.
   - Знаешь, о чем я начинаю думать?
   - О чем?
   - А что, если не давать ему эти лекарства?..
   - Нельзя...
   - Просто взять и убрать от него таблетки.
   - Ваксман не разрешит.
   - А мы не будем говорить Ваксману. Заберем их, и все.
   - Он же будет страшно мучиться.
   Призрачная улыбка мелькнула на лице Гаррисона.
   - Но если мы лишим его таблеток, то сможем получить от него некоторые ответы, - он потряс кулаком так, будто в нем содержалось то, что служило залогом физического благополучия Кадма.
   - Чушь... - тихо сказал Митчелл.
   - Знаю, это не лучшая идея, - согласился Гаррисон, - но выбирать сейчас не приходится. Хоть жизнь в нем едва теплится, вечно так продолжаться не будет. А когда его не станет...
   - Но должен же быть другой выход, - сказал Митчелл, - дай прежде я сам с ним поговорю.
   - Все равно ты от него ничего не добьешься. Он никому из нас уже не доверяет. И вообще никогда не доверял никому, кроме себя. - На минуту