крывать? Может, этим можно воспользоваться?
   - Вряд ли, - усомнился Гаррисон.
   Глядя на него, Митчелл ждал, что тот как-нибудь обоснует свои слова, но тщетно: старший брат молчал. После долгой паузы он сказал:
   - Женщины знают больше, чем мы.
   - Потому что им прислуживал этот сукин сын?
   - Думаю, они получали от него и другие услуги.
   - Убил бы этого гада собственными руками! - воскликнул Митчелл.
   - Не вздумай даже пытаться что-нибудь предпринять, - предупредил его Гаррисон. - Слышишь, Митчелл? Ты понимаешь, о чем я говорю?
   - Он трахал мою жену.
   - Ты знал, что рано или поздно это случится и ты не сможешь ее остановить.
   - Неправда...
   - Больше этого не повторится, - заверил его Гаррисон, но в его голосе не было ни тени участия. - Она была у него последней, - он взглянул на брата через щелку в кресле. - Мы должны уничтожить их, Митчелл. Его и всю его семью. Вот почему я не хочу, чтобы ты устраивал личную вендетту. Не хочу им давать ни единого шанса. И прежде чем выступить, мы должны узнать о них псе. Все, что вообще можно узнать.
   - И это вновь возвращает нас к дневнику, - сказал Митчелл, поставив бокал на подоконник. - Может, все-таки поговорить с Кадмом?
   Не обращая на слова брата внимания и оставив его замечание без ответа, Гаррисон осушил свой бокал, после чего срывающимся шепотом произнес:
   - Знаешь, что еще мне сказала Китти?
   - Что?
   - Что они вовсе не люди.
   Митчелл внезапно зашелся смехом, пронзительным и резким.
   - Думаю, она сказала правду, - подождав, пока стихнет нездоровый смех брата, продолжил Гаррисон.
   - Все это так глупо. Даже слышать не хочу об этом, - презрительно фыркнул Митчелл. - И как ты только поверил в эту чушь?
   - Мне думается, когда я был еще совсем ребенком, она даже водила меня в дом Барбароссов.
   - Плевать мне на этот проклятый дом. - Все больше раздражаясь, Митчелл хотел