лько Луиза, - его лицо осветила озорная улыбка. - Она умела меня согреть.
   - Увы, я не знаю той, о которой ты говоришь.
   - Знаешь... твоя жена... напоминает мне Луизу.
   - Правда?
   - По крайней мере, у нас с тобой есть хоть что-то общее. Вкус к красоте.
   - Где же она сейчас?
   - Твоя жена? - прыснул Кадм. - Ты не знаешь, где твоя жена? - еще раз хихикнув, переспросил он. - Ладно, ладно, шучу.
   - Ага.
   - Помнится, раньше с чувством юмора у тебя было лучше.
   - Времена меняются. И я тоже.
   - Не важно. Главное - сохранить чувство юмора. Не теряй его, Митчелл. Может оказаться, что в конце пути у тебя ничего, кроме него, не останется. Бог свидетель, чувство юмора теперь мое единственное достояние. - Митчелл попытался было возразить, но Кадм его оборвал: - Только не вздумай меня убеждать в том, как сильно вы меня любите. Уж это мне хорошо известно. Я создаю вам неудобства. Потому что стою на пути к вашему наследству.
   - Все наши действия направлены на благо семьи, - заметил Митчелл.
   - Чьи это "наши"?
   - Мои и Гаррисона.
   - С каких это пор, хотелось бы знать, убийство стало в чести и какое в этом благо для семьи? - подчеркнуто медленно процедил Кадм. - Позор - вот что твой братец принес семье. Позор и больше ничего. Мне стыдно за своих внуков.
   - Погоди, - возразил Митчелл. - В этом виноват только Гаррисон. К тому, что случилось с Марджи, я не имею никакого отношения.
   - Да?
   - Абсолютно никакого. Я любил Марджи.
   - Она была тебе как сестра.
   - Вот именно.
   - А ты даже не знаешь, почему это случилось. А ведь это настоящая трагедия. Бедняжка Марджи. Несчастная спившаяся Марджи. Она ничем не заслужила такой кончины. - Кадм обнажил свои темные зубы. - Хочешь знать, в чем она провинилась? Пожалуй, я открою тебе один секрет. Она родила негритоса, а твой брат не смог ей этого простить.
   - Что?
   - Удивлен? Не знал,