рь, у меня его нет. Но даже будь он у меня, я ни за что не отдал бы его тебе.
   - Почему, черт побери? Почему ты не хочешь отдать его нам? Боишься, что мы начнем действовать? Предпримем что-то по отношению к этим людям?
   - Под словом "мы" ты, должно быть, подразумеваешь семью? - Старческие глаза сощурились, и из них выступили слезы. - Уж не собираешься ли ты начать с ними войну, Митчелл? В таком случае лучше оставь эту затею. Ты даже не представляешь, во что хочешь ввязаться.
   - Насколько мне известно, Барбароссы в некотором смысле имеют над нами влияние.
   - И не просто влияние, - сказал Кадм. - Мы целиком в их власти. Скажу даже больше: нам повезло, нам крупно повезло, что они оставили нас в покое на долгие годы. Вздумай они нас домогаться, мы не имели бы ни единого шанса выстоять против них.
   - Они что, мафия?
   - Если бы так. Господи, лучше б они были мафией. То есть обыкновенными людьми с оружием в руках.
   - Так кто же они такие?
   - Не знаю, - ответил Кадм - Но боюсь, узнать истину мне придется лишь в свой смертный час.
   - Не говори так.
   - Что, щекочет нервы? - спросил Кадм. - Да, полагаю, так и будет, - слезы вновь заволокли ему глаза. - От этой правды может съехать крыша. Поэтому ради твоего же блага не лезь ты в это дело, сынок. Не позволяй Гаррисону тебя вмешивать. Пойми, у него нет другого выхода. Он по уши увяз в дерьме. Но ты... ты еще можешь спастись, если захочешь. Ради всего святого, уходи. Господь свидетель, для нас с твоим братом это уже невозможно. Мы не можем взять и уйти. Слишком поздно. Так же, как твоя жена...
   - Но она никакого понятия не имеет об этом.
   - Она их заложница, - сказал Кадм. - Равно, как и все наши женщины. Порой мне кажется, только благодаря им наш род продолжает жить. Только благодаря тому, что Галили питает слабость к женщинам нашей семьи. А женщины клана Гири весьма неравнодушны к нему, - прикоснувшись пальцем