змолился Кадм. - Это не просто неудачная сделка. На карту поставлены все наши жизни.
   - Разве не ты нам вечно внушал, что дело прежде всего, а, дедушка? - напомнил ему Митчелл. - Разве не ты учил отца, а отец нас, что сначала дело, а удовольствие и все остальное потом?
   - Я был не прав, - сказал Кадм. - Хотя ты никогда больше не услышишь от меня этого признания, поверь мне, я глубоко ошибался.
   Приблизившись к двери, Митчелл на мгновение остановился и, устремив взор на прикованного к кровати деда, сказал:
   - Спокойной ночи, дедушка.
   - Постой, - остановил его Кадм.
   - Что еще?
   - Сделай мне одолжение, - попросил Кадм. - Подожди, пока я умру. Поверь, уже недолго осталось ждать. Прошу... потерпи, пока меня не станет. Пожалуйста.
   - Я не против, но при условии...
   - Что, еще одно дельце?
   - При условии, что ты скажешь, где эта тетрадь. Смежив веки, Кадм погрузился в долгие раздумья, а Митчелл, не зная, как расценить его молчание, не решался покинуть комнату. Наконец старик тяжело вздохнул и сказал:
   - Хорошо. Раз ты настаиваешь, будь по-твоему. Я отдал дневник Марджи.
   - Гаррисон так и думал. Но ничего у нее не нашел.
   - Тогда спроси у Лоретты. Или у своей жены. Возможно, Марджи отдала дневник кому-то из них. Но главное, помни: я не хотел, чтобы ты влезал в это дело. Я тебя предупреждал, пытался уберечь, а ты сам не стал слушать.
   - Теперь, дедушка, я вполне уверен: место на небесах тебе обеспечено, - сказал Митчелл. - Спокойной ночи.
   В ответ Кадм вновь тихо, почти беззвучно заплакал, и Митчелл не нашел приличествующих случаю слов утешения. Как сказал ему дед, все старики плачут, и ничего с этим не поделаешь.
  
  Глава XIV
  
  1
  
   Подобно тому как звезды неизбежно зажигаются в небе, тайное рано или поздно становится явным. То, что жена Гаррисона произвела на свет чернокожего ребенка, было правдой только отчасти. Он так и не родился