ей потомка Цезарии.
   - Что там, Тру? - спросила она.
   Он протянул ей свое найденное сокровище, и та принялась меня пристально разглядывать.
   - Это верное знамение, - заявил Тру.
   - Возможно, - согласилась женщина.
   - Поверь мне на слово, Джессамина.
   - Эй, Кенни, - обернувшись лицом к гаражу, крикнула она. - Глянь, что нашел Тру. Где ты это взял?
   - Его занесло ветром. А ты говоришь, я не в своем уме.
   - Никогда ничего подобного не говорила, - возразила Джессамина.
   - Это я говорил, - раздался третий голос, принадлежавший человеку почтенного возраста, неожиданно появившемуся между двумя собеседниками и выхватившему меня из рук Джессамины. Он был лыс, как яйцо, а нижняя часть челюсти густо заросла бородой. Подобно Джессамине, он был сложен как и их предки.
   - Ну и что в этом особенного? - фыркнул Кенни, не удосужившись даже взглянуть на меня. - Обыкновенный листок бумаги, - и, прежде чем ему что-то успели возразить, развернулся и пошел прочь.
   Тру и Джессамина молча проводили его взглядом, очевидно, они его боялись. Но едва Кенни обратился к ним спиной, как его скорбный взгляд тотчас упал на меня и глаза наполнились слезами.
   - Не хочу больше тешить себя надеждами, - пробормотал он сам себе.
   С этими словами он повернул меня лицом к теплящемуся меж кирпичей огню, и меня охватило пламя. Я и опомниться не успел, как мое тело на глазах стало чернеть, пока наконец не стало цвета кожи Галили. Признаться, в этот миг меня обуял такой ужас, что я проснулся и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружил, что покрыт обильной испариной, будто мое тело в самом деле только что пребывало в сильном жару.
   Вот и все, что мне приснилось в эту ночь или, по крайней мере, все, что мне удалось запомнить. Должен заметить, что подобные сновидения посещают меня чрезвычайно редко и в силу своей странности повергают в изрядное замешательство. Теперь, когда я изложил