садитесь. - Я сел. - Советую вам непременно попробовать, как она работает.
   На столе лежала бумага, а в устройство была вставлена ручка, поэтому, зная его назначение, было нетрудно догадаться, как оно действует. Я достал ручку и, опустив ее на бумагу, приготовился писать, что сразу же привело в действие множество стоек, которые приблизили к лежавшему справа от меня листу бумаги другую ручку, и та вслед за моими движениями довольно точно изобразила мое имя.
   - Здорово! - воскликнул я. - А он ею пользовался?
   - В Монтичелло у него была еще одна машинка, которую он применял постоянно, - ответил мне Зелим. - А этой пользовался раза два от силы.
   - Неужели? - пробормотал я. - Я имею в виду... пальцы Джефферсона касались этой ручки?
   - Конечно. Я видел это собственными глазами. Насколько я помню, он тогда писал письмо Джону Адамсу.
   Я не мог удержаться от невольного восхищения, что, должно быть, покажется вам несколько странным, ведь меня почти всю жизнь окружали настоящие божества. В конце концов, Джефферсон был всего лишь человеком, но, возможно, именно этот факт и был причиной моего восторга, потому что, будучи смертным, ему удалось достичь видения невероятной широты, о котором большинство простых смертных не смеют и мечтать.
   - Еще раз прошу прощения за нанесенное мною телесное оскорбление. Не позволите ли стереть кровь с вашего лица?
   - Не стоит, - запротестовал я.
   - Это не составит никакого труда.
   - Со мной все в порядке, - сказал я. - Но если хочешь компенсировать ущерб...
   - Да?
   - Поговори со мной.
   - О чем?
   - О том, как ты провел минувшие столетия...
   - Ну...
   - Ты ведь Зелим, бывший рыбак?
   Казалось, его бледное лицо, лишенное каких-либо отличительных признаков, охватило растущее беспокойство.
   - С некоторых пор я перестал об этом вспоминать, - сказал он. - Мне иногда даже кажется, что это была не моя жизнь.