- Больше похоже на вымысел?
   - Скорее на сон. Давно забытый сон. А почему вас это интересует?
   - Я хочу описать тебя в моей книге. Хочу описать по возможности все - такое я дал себе обещание. А ты личность особенная. Я должен убедиться, что мне удалось изобразить тебя таким, каким ты был на самом деле.
   - Да и рассказывать особенно нечего, - начал Зелим. - Я был рыбаком, когда меня призвали на службу. Это давняя история.
   - Но смотри, кем ты стал.
   - А, это... - он окинул взглядом свое тело. - Вас смущает моя нагота?
   - Нет.
   - Чем больше я жил вместе с ней, тем больше ощущал себя бесполым и тем меньшее значение для меня имела одежда. Сейчас я даже не помню, как выглядел, будучи человеком.
   - Зато я помню, - сказал я. - В ту пору, когда ты встретил на берегу Цезарию с Никодимом и их младенцем, у тебя были темные волосы и такие же темные глаза.
   - Тогда у меня были хорошие зубы, - улыбнулся он. - Потому что вдова Пассак всегда с умилением наблюдала, как я расправляюсь с куском хлеба.
   - Ее ты тоже помнишь?
   - Лучше прочего, - ответил Зелим. - По крайней мере, гораздо лучше, чем свою философию.
   Он устремил взгляд в окно, и, несмотря на то что его тело, если можно его так назвать, было полупрозрачным, в отблесках света засияли радужные оболочки глаз. Интересно, сохранились у него кости? Наверное, сохранились, решил про себя я, судя по тому удару, что мне довелось испытать. Однако, глядя на его нынешнюю обходительность, мне было трудно в это поверить: в своей чрезвычайной услужливости он походил на безобидного беспозвоночного, явившегося ко мне с визитом из непознанных морских глубин.
   - Хотя я ее немного подзабыл, - его голос, казалось, был соткан из воздуха.
   - Вдову Пассак?
   - Да, - подтвердил он. - Я просто шел по жизни, но любовь, которую я к ней испытал... - Недосказанные до конца слова повисли в воздухе, а лицо его затрепетало.