о.
   Я страстно желал услышать от Зелима продолжение истории, но мне не хотелось его заставлять. Несмотря на сухой тон, мои расспросы его явно взволновали, и я не хотел своим любопытством нарушать его душевное равновесие. Наконец, оборвав затянувшееся молчание, он сказал:
   - Я думал, моя любовь к ней прошла. Но я... ошибся. Прежние чувства охватили меня сейчас с такой силой, будто я влюбился в первый раз. Я помню ее обращенный на меня взор в тот день, когда с пустыни дул ветер. И упоительную печаль в этом взоре.
   - Ничто не проходит бесследно, - заметил я. - Разве не эту истину ты проповедовал своим ученикам?
   - Да, вы правы. Кажется, в качестве метафоры я обращался к образу звезд.
   - Вернее, к Колесу Звезд, - напомнил ему я.
   - Да, - улыбка чуть тронула уголки его губ. - Именно к Колесу Звезд. Неплохая была мысль.
   - Я бы даже сказал, не просто мысль, - сказал я. - Истина.
   - Не могу этого утверждать, - возразил Зелим.
   - Но ведь ты только что доказал это, сказав, что твои чувства к Пассак вернулись.
   - Думаю, больше этого никогда не повторится. Я прошел свой путь, а стало быть, мне никогда не придется его повторять.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Когда для "L'Enfant" наступит конец - а это неизбежно - и все разойдутся по миру, я собираюсь обратиться к Цезарии с просьбой отпустить меня. Я уже был человеком, был призраком. Теперь я хочу наконец уйти.
   - И больше не воскреснуть?
   - В определенном смысле, да. Мне кажется, это неминуемо происходит с каждым, кто побывал в облике двуполого существа. От бесполого состояния прямой путь к безличности. И я с нетерпением ожидаю возможности наконец совершить этот переход.
   - Переход к забвению?
   - Но это же не конец всему, - усмехнулся Зелим. - Погаснет свет всего лишь одного человека. И я не вижу в этом для себя никакой потери. А стало быть, никому не принесу своим уходом никаких огорчений.