рим о женщине, которая украшала самые изысканные городские общества. Я знавал ее в те славные дни, и, уж поверьте мне на слово, они были столь незабываемы, что вам трудно это даже представить. Она была воплощением утонченности, предметом лести, самой почитаемой и непревзойденной женщиной в мире. Когда она покидала комнату, многие говорили, что в некотором смысле это было сродни смерти...
   - Не могу понять только, какое это имеет отношение к Никодиму?
   - А вы не находите странным то, что она осталась? - вопросом на вопрос ответил Зелим. - Почему она не разрушила этот дом? Ведь это было в ее власти. Она могла поднять бурю и в мгновение ока превратить его в груду развалин. Вы ведь знаете, что она повелительница бурь.
   - Никогда об этом не слышал...
   - Но однажды вам довелось увидеть ее бурю. В ночь, когда ваш отец общался с Думуцци.
   - Этого я не знал.
   - При мысли о том, что Никодим уделяет больше внимания лошадям, нежели ей, ее обуяла дикая ярость. Наверное, она рассчитывала, что животные погибнут, и подняла бурю, которая накрыла половину страны. Так или иначе, но я считаю, что захоти она разрушить этот дом, она давно это сделала бы. Тем не менее она на это не пошла. А просто осталась в нем жить. Наблюдать. И ждать.
   - Не исключено, что она решила его сохранить в память о Джефферсоне, - предположил я. - Это его шедевр.
   Зелим покачал головой.
   - Она ждет вашего отца. В этом я убежден. Она верит, что он вернется.
   - Тогда ему следует поторопиться, - сказал я. - Потому что, если сюда явятся Гири, на чудеса рассчитывать не придется...
   - Понимаю. И думаю, она тоже понимает. После долгих лет застоя положение неожиданно обострилось. К примеру, взять Кадма Гири. Никогда прежде она не снизошла бы до того, чтобы связываться с членами этой семьи.
   - Что она собирается с ним делать?
   - Не знаю, - пожав плечами, Зелим отвел от меня взгляд и вновь устремил