арджи была тетрадь - не знаю, откуда она взялась. Словом, тетрадь эта оказалась у меня. Не важно как. Все дело в том, что в ней содержались какие-то важные сведения о Барбароссах.
   Лоретта ничем не выказала своего волнения, пока не заговорила.
   - Стало быть, дневник Холта у тебя? - спросила она, не в силах справиться с дрожью в голосе.
   - Нет, у Митчелла.
   - О боже, - выдохнула Лоретта. - Почему ты не принесла его мне?
   - Я не знала, что он такой ценный.
   - Зачем, скажи на милость, я просиживала столько часов у постели Кадма, прислушиваясь к каждому слову, ненароком сорвавшемуся с его языка?
   - Вам тоже нужен этот дневник?
   - Конечно. Я знала, что он у него. Он рассказал мне об этом много лет назад. Но никогда не давал даже взглянуть на него...
   - Почему?
   - Полагаю, не хотел, чтобы я узнала о Галили что-нибудь помимо того, что уже мне было известно.
   - Не слишком лестный портрет. По крайней мере, по словам Холта.
   - Так ты, выходит, читала дневник?
   - Не до конца. Но достаточно, чтобы получить представление. В частности, о том случае, который свел Галили с Холтом... О боже, как только такое возможно?
   - Что именно?
   - Как Галили мог жить в 1865 году?
   - Ты задаешь вопрос не по адресу, - ответила Лоретта. - Что касается "как" и "почему", тут я нахожусь в таком же неведении, как и ты. Но в отличие от тебя уже довольно давно отчаялась получить ответы и перестала даже думать об этом.
   - Если вас больше не тревожат эти вопросы, зачем тогда вам так нужна тетрадь?
   - Сначала ты приходить ко мне за помощью, а потом начинаешь подкалывать, - сказала Лоретта и, отведя глаза в сторону, глубоко вздохнула. - Будь любезна, дай мне сигарету, - наконец, нарушив затянувшееся молчание, попросила она. - Они на буфете.
   Рэйчел встала и, достав серебряный портсигар с зажигалкой, положила их на стол. Когда Лоретта закуривала, в комнату