ицу, Джоселин очень хотелось покинуть дом, но глубокая преданность не давала ей сделать это.
   - Если вы не уйдете сейчас, то другой возможности может не представиться, - предупредила ее Рэйчел. - Подумайте о своей семье. Идите.
   Слова Рэйчел точно сняли камень с души Джоселин.
   - Спасибо, - сказала она и пошла в сторону лестницы.
   Рэйчел закрыла за ней дверь и вернулась в гущу происходящих в комнате событий. Лоретта, избрав, с ее точки зрения, наиболее подходящий метод общения с Цезарией, бросилась в атаку.
   - Что вы тут делаете? - выкрикнула она. - Вы проникли в мой дом, и я требую, чтобы вы немедленно ушли.
   - Это не твой дом, - сказала Цезария, продолжая смотреть на Кадма, который по-прежнему сидел на корточках, прислонившись к стене. - И не его.
   Лоретта стала было возражать, но Цезария не обращала внимания на ее слова.
   - Его построил мой сын, и ему, - она указала на Кадма, - это прекрасно известно. Он построил этот дом, пролив кровь, которая принесла вам удачу, и пролив свое семя.
   - О чем вы говорите? - Голос Лоретты не утратил своего напора, но в нем появились нотки беспокойства, а значит, слова Цезарии не стали для нее откровением.
   - Скажи ей, - обратилась Цезария к Кадму, но он в ответ лишь затряс тяжелой головой. - Послушай, старик, - приблизившись на шаг к скрюченной в углу фигуре, произнесла она, - ну-ка поднимайся с пола.
   - Он не может... - сказала Лоретта.
   - Заткнись! - рявкнула Цезария. - Слышишь меня, старик, немедленно встань!
   Едва это приказание сорвалось с ее уст, как голова Кадма откинулась назад, и теперь он смотрел прямо на Цезарию. Дюйм за дюймом он стал подниматься, прижавшись спиной к стене, но не по своему желанию. Его ноги были слишком слабы, чтобы вынести вес тела. Это делала Цезария. Она заставила его подняться усилием своей воли.
   Казалось, Кадм не слишком расстроился из-за того, что с ним обращаются как