к с марионеткой. Его лицо осветилось улыбкой, будто то, как с ним обращалась эта женщина, доставляло ему какое-то извращенное удовольствие.
   Зачарованная и испуганная Рэйчел встала рядом с Лореттой.
   - Пожалуйста, не делайте этого, - попросила она, - дайте ему спокойно умереть.
   - Он не желает спокойно умирать, - сказала Цезария и поглядела на Кадма. - Учитывая то, что тебя ждет, я не могу придумать ничего лучшего. Кто знает, вдруг это поможет тебе очистить душу? Может статься, что истинную цену придется платить вовсе не тебе, а тем, кто останется после тебя в этом мире. Твоим детям. Твоим внукам. Твоей жене.
   Она стояла к нему так близко, что почти касалась его, хотя в этом и не было никакой необходимости. Она крепко держала его силой воли и слов.
   Слезы выступили у Кадма на глазах, рот слегка приоткрылся, и он заговорил голосом, который скорее походил на шептание призрака.
   - Не могли бы мы... заключить мир? - еле слышно пробормотал он.
   - Мир?
   - Между нашими семьями....
   - Слишком поздно.
   - Нет...
   - Ты убил свою плоть и кровь руками моего сына, - сказала Цезария. - Твои амбиции привели Атву к безумию. Своими делами ты посеял страшные семена. Страшные, страшные семена.
   Слезы полились по щекам Кадма, неестественная улыбка сошла с его лица, оно теперь напоминало маску трагедии: скорбно изогнутый рот, впалые щеки, глубокие морщины на лбу.
   - Не наказывай их за то, что я сделал, - взмолился он. - Ты можешь... остановить... эту войну... если захочешь.
   - Я слишком устала, - сказала Цезария. - И слишком стара. К тому же мои дети желают войны не меньше твоих. Так что я ничего не могу поделать. Приди ты ко мне с раскаянием лет пятьдесят назад, быть может, мне удалось бы что-нибудь придумать. А сейчас слишком поздно. Нам всем поздно отступать.
   Она глубоко вздохнула, и вместе с этим последние остатки жизни покинули Кадма. Тело перестало