И намного лучший, чем любовник.
   Поскольку разговор столь неожиданно принял мистический оборот, Рэйчел стоило немалого труда не выразить своего изумления вслух.
   - Томас Джефферсон был вашим любовником?
   - Очень недолго.
   - И отцом Галили?
   - О нет. Детей от него у меня никогда не было. Только дом.
   - И когда же закончилось его строительство?
   Не удостоив Рэйчел ответом, Цезария встала с кресла и направилась к картине, не обращая внимания на хрустящие под ее голыми ступнями осколки керамики и стекла.
   - Тебе нравится эта картина? - спросила Цезария.
   - Не очень.
   - А что именно тебе в ней не по вкусу?
   - Просто не нравится, и все.
   - Могла бы объяснить и получше, - бросив взгляд через плечо, сказала Цезария.
   - Создается впечатление, что приложена масса труда, - пожала плечами Рэйчел. - Автор, должно быть, стремился сотворить нечто впечатляющее... а... в результате получилось всего лишь... крупное полотно.
   - Ты права, - согласилась Цезария. - Воистину много труда. Но именно это мне и нравится. Именно это трогает мою душу. Картина очень мужская.
   - Чересчур мужская.
   - Так не бывает, - возразила Цезария. - Мужчина не может быть чересчур мужчиной. А женщина не может быть чересчур женщиной.
   - Непохоже, что вы очень стараетесь быть женщиной, - заметила Рэйчел.
   Когда Цезария взглянула на Рэйчел, на ее совершенном лице было написано почти комическое удивление.
   - Уж не сомневаешься ли ты в моей женственности? - спросила она.
   Рэйчел немного растерялась.
   - Там... наверху...
   - Ты, верно, полагаешь, что женщине надлежит только вздыхать и причитать? - Выражение лица Цезарии утратило веселость, а взгляд стал тяжелым и мрачным. - Думаешь, мне следовало бы сидеть у постели этого ублюдка, источая потоки утешения? Это верный способ превратиться в рабыню. Нет, не в этом суть женственности. Кстати, если тебе по