по душе роль утешительницы, то оставайся в доме Гири. В скором времени этой работенки здесь будет хоть отбавляй.
   - Неужели все так плохо и другого выхода нет?
   - Боюсь, что да. Я уже сказала старику перед смертью и повторю снова: я слишком стара и слишком устала от жизни, чтобы остановить начинающуюся войну, - снова посмотрев на картину, Цезария ненадолго задержала на ней взгляд. - В конце концов мы построили дом в Северной Каролине, - продолжала она. - Томас беспрестанно ездил в Монтичелло, в тот дом, который он строил для себя. На его сооружение ушло целых пятьдесят лет, но, думаю, этот труд не принес ему полного удовлетворения. A "L'Enfant" был ему по душе. Он знал, какое удовольствие тот доставляет мне. Я хотела превратить свой милый дом в маленький оазис. Наполнить прекрасными вещами, высокими мечтами... - При этих ее словах Рэйчел невольно подумала: а может, Кадм и Китти, а впоследствии Лоретта мечтали о том же? Может, тот самый дом, который сейчас безжалостно разрушала Цезария, тоже нес для них надежду на будущее? - Но скоро к нам пожалуют Гири. Теперь это неотвратимо. Они придут в мой дом, чтобы увидеть мою воплощенную мечту собственными глазами. Однако занятно будет взглянуть, кто из них дольше продержится.
   - Кажется, вы не видите другого выхода.
   - О том, что рано или поздно наступит конец, мне было известно очень давно. Еще в те далекие времена, когда Галили ушел из дома, сердце подсказывало мне, что наступит день и в наш мир вторгнутся люди. Однажды нас начнут искать.
   - Вы знаете, где сейчас Галили?
   - Там же, где и всегда, - в море, - ответила Цезария, после чего, взглянув на Рэйчел, добавила: - Скажи честно, неужели, кроме него, тебя больше ничего не заботит?
   - Нет. Он моя единственная забота.
   - Но знай, он не сможет тебя защитить. Этим качеством он никогда не отличался.
   - Я не нуждаюсь ни в чьей защите.
   - Ты лжешь. Подчас нам всем нужна