восхититься ее великолепием. В ее облике не осталось и малейшего следа от той мстительной особы, которую мне довелось созерцать в доме Гири. Она пригласила меня сесть и выпить с ней чаю, который вскоре принес мне Зелим. Забрины в кабинете я не застал, поэтому делить общество Цезарии мне пришлось одному, и, должен признаться, это было не слишком мне по душе, потому что всякий раз, оказываясь с мачехой наедине, я начинал внутренне трепетать, но не из страха ненароком ввергнуть ее в пучину ярости и стать невольным очевидцем ее буйствований, а просто потому, что находиться рядом с особой, обладавшей невероятной силой, пусть даже никак не проявляющейся в настоящий момент, мне было несколько не по себе. Чтобы вы могли себе представить мое состояние, вообразите, что вы попиваете чай рядом с тигром-людоедом, ожидая, что тот в любую минуту может выпустить свои когти.
   - Скоро я снова уйду, - сказала она. - И хочу, чтоб ты знал: на этот раз я могу не вернуться. Если это случится, заботы о доме полностью лягут на тебя.
   Я поинтересовался, куда она собирается.
   - Искать Галили, - ответила она.
   - Ясно.
   - Чтобы, если удастся, спасти его от самого себя.
   - Тебе известно, что он далеко в море?
   - Да.
   - Я бы с радостью сообщил, где именно, но не могу. Впрочем, думаю, ты и сама это знаешь.
   - Нет, не знаю. Это одна из причин, по которой я могу не вернуться. Было время, когда он являлся моему внутреннему взору каждый день, но я пресекла эти видения по собственной воле, ибо не хотела иметь с ним никаких дел. Поэтому теперь он скрыт от моего взора. Уверена, он сам приложил к этому немало стараний.
   - Тогда почему ты вздумала его разыскать?
   - Чтобы убедить его в том, что он любим.
   - Значит, ты хочешь вернуть его домой?
   - Я имела в виду не себя, - покачав головой, ответила Цезария.
   - Рэйчел.
   - Да, Рэйчел, - поставив чашку на стол, Цезария вытащила