"Она пришла, чтобы я замолчал", - понял я вдруг. Она - часть моего безумия, она не позволит мне произносить спасительные слова молитвы и отнимет мою последнюю надежду защититься.
   - Господи, прошу, услышь меня...
   Я все отчетливей ощущал влияние враждебных сил - они словно пытались выхватить слова молитвы из моих уст, не дав им прозвучать.
   - Поспеши, Господи, поспеши! Укажи мне выход. Не оставь меня! Прошу тебя, Боже Всемилостивый, приди мне на помощь!
   - Тише, - донесся до меня голос Цезарии.
   Она была совсем рядом. От нее исходил такой жар, что мне казалось, волоски у меня на шее плавятся. Открыв глаза, я осторожно взглянул через плечо. Она стояла за моей спиной в языках пламени, и ее темная плоть сияла. Язык мой прилип к нёбу, я не мог произнести ни слова.
   - Я хочу...
   - Я знаю... - мягко перебила она. - Знаю все. Все. Бедное дитя. Бедное заблудшее дитя. Ты хочешь вернуть утраченный разум.
   - Да... - пробормотал я, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
   - Но ты ничего не потерял, - произнесла она. - Оглянись вокруг. Видишь эти деревья? И огонь? Это все твое.
   - Нет, - возразил я. - Я вижу это место в первый раз.
   - Но все это жило в тебе. Много лет назад сюда пришел твой отец, чтобы найти меня. И когда ты родился, он вдохнул это в тебя.
   - Вдохнул в меня... - повторил я.
   - Да, все, что он видел, все, что он чувствовал. Все, что он знал, все, чем он был, и все, чем он стал... Все это вошло в твою кровь, в твои внутренности.
   - Тогда почему же все это внушает мне такой ужас?
   - Потому что на протяжении всей своей предшествующей жизни ты был ограничен лишь самой простой частью своего существа. Ты думал, что состоишь лишь из очевидного и осязаемого, верил лишь в то, что можно взять в руки. Но есть иные руки, дитя мое, и они держат тебя. О, эти руки, они полны тобою до краев...
   Разве можно в такое поверить?
   Цезария