помнишь, дневник нашла она.
   Гаррисон пропустил последнюю реплику Митчелла мимо ушей.
   - Что еще тебе рассказала Джоселин? - спросил он.
   - Ничего.
   - Это все, что тебе удалось из нее выудить?
   - Во всяком случае у меня получилось лучше, чем у тебя с Лореттой.
   - Черт с ней, с этой Лореттой.
   - А тебе никогда не приходило в голову, что мы, возможно, недооценивали этих женщин?
   - Да ладно тебе, Митчелл.
   - Нет, послушай меня. Не исключено, что они что-то втайне замышляли у нас за спиной.
   - Оставь ты их в покое. Что особенного могут затеять две женщины?
   - Ты не знаешь Рэйчел.
   - Знаю, - устало произнес Гаррисон. - Такие девки всю жизнь мелькали у меня перед глазами. Она никто. Пустое место. Все, что у нее есть, дали ей ты и наша семья. Она не стоит того, чтобы тратить на нее даже минуту нашего времени, - с этими словами он развернулся и пошел прочь и уже был почти у двери, когда Митчелл тихо сказал:
   - Не могу выбросить ее из головы. Хочу, но не могу. Знаю, что ты прав. Но не могу перестать думать о ней.
   На мгновение остановившись, Гаррисон обернулся к брату.
   - О, - протянул он, одарив брата сочувствием иного рода. - И что ты думаешь услышать? Хочешь, чтобы я сказал: отлично, брат, вернись к ней? Ты и правда хочешь это услышать? Тогда давай, иди.
   - Я не знаю, как ее вернуть, - признался Митчелл. Гнев его бесследно истощился, и он вновь превратился в младшего брата Гаррисона, готового исполнять все его приказания. - Я даже не знаю, почему я ее хочу. То есть ты, конечно, прав: она никто. Пустое место. Но когда я думаю, что она с этим... животным...
   - Понимаю, - улыбнувшись, попытался его успокоить Гаррисон. - Все дело в Галили.
   - Я не хочу, чтобы она была с ним рядом. Не хочу, чтобы она даже думала о нем.
   - Ты не сможешь заставить ее перестать о нем думать, - он запнулся на миг, и улыбка вновь заиграла у него