Я чувствую стук твоего сердца, - сказал он. - Ты хорошо делала свое дело, но я всегда слышал удары твоего сердца. Открой глаза, - наклонившись, он потеребил ее сосок. - Хватит играть в мертвецов. Я тебя воскрешаю.
   У нее на лбу обозначились легкие морщинки.
   - Ты была великолепна, - продолжал он. - Правда. Очень убедительна. Но я больше не желаю играть.
   Она открыла глаза.
   - Карие, - констатировал он. - У тебя карие глаза. А я всегда думал, что они голубые.
   - Ты со мной закончил? - спросила она невнятно.
   Возможно, столь искусно играть свою роль ей удавалось благодаря наркотикам.
   - Еще не совсем, - ответил Гаррисон.
   - Но ты же сказал, что не хочешь больше играть.
   - Не хочу играть в эту игру, - пояснил он. - Хочу в другую.
   - Какую?
   - Пока еще не решил.
   - Ну хватит надо мной измываться...
   Гаррисон рассмеялся так громко и вызывающе, что шлюха посмотрела на него в изумлении.
   - Я могу делать все, что мне заблагорассудится, - произнес он, схватив ее за грудь. - За твое общество я плачу. И услуги твои очень дорого стоят.
   При упоминании о материальной стороне дела, которая, вероятно, тешила самолюбие проститутки, лицо женщины несколько прояснилось.
   - Чего же ты хочешь? - спросила она, взглянув на глубоко впившуюся ей в грудь руку Гаррисона.
   - Посмотри на меня.
   - Зачем?
   - Просто посмотри. В мои глаза. Смотри мне в глаза.
   Она издала робкий смешок, словно маленькая девочка, которую заставили играть в непристойную игру, и это было столь неуместно, что заставило Гаррисона улыбнуться.
   - Как тебя зовут? - спросил он. - Как твое настоящее имя?
   - Мелоди - мое настоящее имя, - ответила она. - Мама говорит, я начала напевать со дня моего крещения.
   - Твоя мать еще жива?
   - Да, конечно. Она переехала в Кентукки. Я тоже собираюсь перебраться туда, когда заработаю достаточно денег. Хочу уехать